Новосибирская открытая образовательная сеть




Сейчас

 

Все новости

Ноябрь 2015 Октябрь 2015 Сентябрь 2015 Август 2015 Июль 2015 Июнь 2015 Май 2015 Апрель 2015 Март 2015 Февраль 2015 Январь 2015

 

Декабрь 2014 Ноябрь 2014 Октябрь 2014 Сентябрь 2014 Август 2014 Июль 2014 Июнь 2014 Май 2014 Февраль 2014 Январь 2014

 

Декабрь 2013 Ноябрь 2013 Октябрь 2013 Сентябрь 2013 Август 2013 Июль 2013 Июнь 2013 Май 2013 Апрель 2013 Март 2013 Февраль 2013 Январь 2013

 

Декабрь 2012 Ноябрь 2012 Октябрь 2012 Сентябрь 2012 Август 2012 Июль 2012 Июнь 2012 Май 2012 Апрель 2012 Март 2012 Февраль 2012 Январь 2012

 

Декабрь 2011 Ноябрь 2011 Октябрь 2011 Сентябрь 2011 Август 2011 Июль 2011 Июнь 2011 Май 2011 Апрель 2011 Март 2011 Февраль 2011 Январь 2011

 

Декабрь 2010 Ноябрь 2010 Октябрь 2010 Сентябрь 2010 Август 2010 Июль 2010 Июнь 2010 Май 2010 Апрель 2010 Март 2010 Февраль 2010 Январь 2010

 

Декабрь 2009 Ноябрь 2009 Октябрь 2009 Сентябрь 2009 Август 2009 Июль 2009 Июнь 2009 Май 2009 Апрель 2009 Март 2009 Февраль 2009 Январь 2009

 

Декабрь 2008 Ноябрь 2008 Октябрь 2008 Сентябрь 2008 Август 2008 Июль 2008 Июнь 2008 Май 2008 Апрель 2008 Март 2008 Февраль 2008 Январь 2008

 

Декабрь 2007 Ноябрь 2007 Октябрь 2007 Сентябрь 2007 Август 2007 Июль 2007 Июнь 2007 Май 2007 Апрель 2007 Март 2007 Февраль 2007 Январь 2007

 

Декабрь 2006 Ноябрь 2006 Октябрь 2006 Сентябрь 2006 Август 2006 Июль 2006 Июнь 2006 Май 2006 Апрель 2006 Март 2006 Февраль 2006 Январь 2006

 

Декабрь 2005 Ноябрь 2005 Октябрь 2005 Сентябрь 2005 Август 2005 Июль 2005 Июнь 2005 Май 2005 Апрель 2005 Март 2005 Февраль 2005 Январь 2005

 

Декабрь 2004 Ноябрь 2004 Октябрь 2004 Сентябрь 2004 Август 2004 Июль 2004 Июнь 2004 Май 2004 Апрель 2004 Март 2004 Февраль 2004 Январь 2004

 

Декабрь 2003 Ноябрь 2003 Октябрь 2003 Сентябрь 2003 Август 2003 Июль 2003 Июнь 2003 Май 2003 Апрель 2003 Март 2003 Февраль 2003 Январь 2003
23.07.2008

ОБЗОР ПРЕССЫ №286 «Российская газета» - «Гражданский лейтенант» «Труд» - «ЕГЭ будут судить» «Московский Комсомолец» - «Это мы не проходили» «Новые Известия» - «Сейчас только мертвый не готовит экономистов»

Ведущая рубрики – Анна Петрова
 
Военные кафедры вузов будут ежегодно выпускать 3 тысячи офицеров, сообщает «Российская газета» от 17 июля в заметке «Гражданский лейтенант».
 
Представители Минобороны разъяснили, как будут готовить офицеров в гражданских вузах России.
Отмена в этом году некоторых отсрочек от военной службы вызвала немало кривотолков, и подробная информация от высокопоставленных армейских чинов оказалась очень кстати. Подробности нововведений рассказал первый заместитель начальника Главного управления кадров Минобороны генерал-лейтенант Николай Васильев. По его словам, военные кафедры остаются в 109 институтах, университетах и академиях страны. В 72 вузах они сохраняются в "чистом" виде, а еще в 37 - в составе учебных военных центров. Эти новые структуры заработают 1 сентября, когда начнется учебный год. По прикидкам экспертов, учебные военные центры смогут ежегодно готовить для Вооруженных сил и других силовых структур порядка 3 тысяч лейтенантов. Их планируют назначать на инженерные и юридические должности, а также использовать в качестве ротных воспитателей, военных психологов, социологов, других армейских офицеров гуманитарного профиля.
 
«Первый контракт с Минобороны студенты учебных военных центров заключат на три года, - уточнил генерал. - После окончания этого срока возможно добровольное продление службы на пять или десять лет. Разницы между выпускниками центров и кадровыми офицерами фактически не будет». Но прежде чем стать лейтенантом, обычному студенту придется пройти жесткий отбор. Проверять у будущих офицеров станут не только знания, но и здоровье. Физические требования к кандидатам в командиры значительно выше, чем к солдатам. Зато тем, кто успешно выдержит конкурс, военные гарантируют место в общежитии и приличное содержание. В первый год учебы им дополнительно будут выплачивать полуторную стипендию. А вплоть до окончания центра - 3-4 суммарные стипендии ежемесячно. Работать с военными студентами доверят наиболее опытным гражданским и армейским педагогам.
 
******************************
 
Конституционный суд России поданы жалобы на незаконность Единого госэкзамена (ЕГЭ). 15 заявлений от родителей отправлены заказными письмами из Москвы в Санкт-Петербург. 15 родителей выпускников, сдававших ЕГЭ в этом году, из Москвы, Питера и Краснодара и Всероссийский фонд образования просят Конституционный суд РФ признать результаты тестирования недействительными, а сам ЕГЭ - незаконным. По их мнению, тест противоречит Конституции России, 21-я статья которой запрещает проводить какие-либо эксперименты над гражданами РФ без их согласия. Рассказывает газета «Труд» от 15 июля в статье «ЕГЭ будут судить».
 
«В соответствующих постановлениях правительства и федеральном законе прописано: до 2008 года включительно ЕГЭ проходит в качестве эксперимента. Но у родителей не спросили согласия на участие их детей в эксперименте, - говорит президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков. - В итоге пострадали тысячи ребят: они получили низкие баллы и не поступили в вузы». Апелляции подали 20 тысяч выпускников, то есть каждый пятый, а удовлетворено всего 7,5 тысячи жалоб. Этим выпускникам балл повысили, но сертификаты с новыми оценками так и не дали. Это значит, что поступать придется все равно со старыми результатами: вряд ли в приемных комиссиях из чистого энтузиазма станут искать в базе данных ЕГЭ новые оценки.
 
Дети авторов жалоб в Конституционный суд тоже столкнулись с проблемами. Так, две москвички не получили золотые медали. Чтобы не навредить абитуриентам, во Всероссийском фонде образования решили подавать жалобы 15 июля - на следующий день после окончания приема документов в вузы. Для некоторых ЕГЭ в этом году закончился настоящей трагедией. В деревне Березник Вологодской области 15-летняя Полина Белова, входившая в сотню лучших учащихся России, повесилась, вспомнив, что допустила в работе по математике ошибку. Девятиклассник из Череповца Дмитрий Рогозин умер от сердечного приступа по дороге на муниципальный единый экзамен (ЕГЭ для девятиклассников). «Если жалобы удовлетворят, результаты ЕГЭ, испортившие оценки в аттестатах, будут аннулированы. Оценки выставят по итогам года, - объяснил Сергей Комков. - Результаты, которые устраивают, будут действительны. Правда, мы не очень верим, что суд удовлетворит жалобы».
 
В таком случае общественники намерены обратиться в Госдуму с просьбой отменить ЕГЭ в качестве обязательного экзамена. Для убедительности приложат подписи родителей и учителей. Уже есть более30 тысяч, к середине сентября, по словам Комкова, их будет около 100 тысяч. На это время намечена Всероссийская акция протеста против ЕГЭ. Эта акция должна придать вес проекту закона о переводе ЕГЭ из обязательной формы итоговой аттестации в добровольную, который уже внесен в Госдуму. В числе его авторов - председатель Совета Федерации Сергей Миронов и первый заместитель председателя думского комитета по образованию и науке Олег Смолин.
 
Ученица 11-го класса образовательного центра "Школа здоровья" в Москве Татьяна Хлебович шла на золотую медаль. Однако подвели компьютер и обычная гелевая ручка. При обработке произошла техническая ошибка: во время сканирования неверно распознались несколько цифр: вместо "1" считалось "7", вместо "3" - "5" и так далее. В итоге ученица набрала всего 56 балов - "четыре" по пятибалльной шкале. Татьяна подала апелляцию, комиссия признала ее правоту, но это было позже, а с медалью, на которую девочка работала 11 лет, ей пришлось распрощаться. В этой же школе произошла еще одна подобная история. Одноклассница Татьяны Мариам Байзулаева тоже претендовала на золотую медаль. В русском языке некоторые слова имеют двойственное написание (например, "пожелание" и "пожеланье"), а знаки препинания могут ставиться по-разному ("казнить нельзя помиловать"). Заложницей этого и стала Мариам. Отвечая на сложные вопросы в тесте по русскому языку, она выбрала один из допустимых вариантов написания слова, но компьютер счел его неверным. В итоге девочка получила лишь четверку.
 
Сергей Комков, президент Всероссийского фонда образования: «Необходимо как минимум отложить переход на ЕГЭ как обязательную форму итоговой аттестации и провести независимую общественную экспертизу. Если же с 2009 года ЕГЭ все-таки станет обязательным, то половина школьников выйдут из школы со справкой вместо аттестата. В этом году около 40% выпускников по тем или иным предметам получили двойки, но благодаря правилу "2+1" в аттестат им поставили все же "удовлетворительно". Со следующего года по закону это правило не действует, а ЕГЭ становится обязательным. Так что половина российских выпускников получат "волчий билет" во взрослую жизнь».
 
************************
 
Плачевные результаты сдачи единого госэкзамена в мае—июне 2008 года вернули общество и экспертов к обсуждению условий его проведения. С одной стороны, все вроде бы сходятся на том, что явные глупости и ошибки за 7 лет эксперимента с ЕГЭ оттуда убрали. И это правда. Однако с другой — именно на контрольно-измерительные материалы (КИМ) родители, дети, учителя и специалисты возлагают едва ли не главную вину за громадное количество “двоек” по всем основным школьным предметам. И в этом тоже есть большая доля истины, считает газета «Московский Комсомолец» и публикует в номере от 17 июля статью «Это мы не проходили».
 
Эпоха разудалых КИМов первой волны, когда знания по литературе выявляли вопросами типа “Какое учебное заведение закончил Грибоедов — лицей, гимназия, пансион, пансион при МГУ”, а по истории — “Сколько гидроэлектростанций было построено в СССР по плану ГОЭЛРО — 5, 10, 15, 20”, в России осталась позади. В известном смысле это прогресс. Ведь в Казахстане, например, среди заданий Единого национального тестирования (аналог нашего ЕГЭ) по истории до сих пор есть вопрос “Сколько зубов было у лошади Чингисхана?”. Увы, ремонт российских КИМов был косметическим, а не капитальным. Власти так и не выполнили обещание обеспечить индивидуальным заданием каждого выпускника 2008 года. Как стало известно “МК”, вместо 1 млн. вариантов составители КИМов подготовили всего 42 — да и те не смогли уравновесить по сложности. По математике, например, как рассказал  директор Центра непрерывного математического образования Иван Ященко, заданиями одного уровня сложности в разных вариантах оказались уравнения с двумя и с тремя неизвестными. В итоге первый вариант решили 32% школьников, а второй — вдвое меньше. Что ж удивляться, что одни варианты собрали по 25% “двоек”, а другие по 16%. Удивительно, по словам Ященко, другое — почему никто из получивших “двойку” не обратился в суд?!
Другим серьезным недостатком КИМов специалисты считают неоправданную сложность заданий. Математики, например, злоупотребили логарифмами. Несмотря на то что этот раздел проходят только в 11-м классе, и притом совсем недолго, задачки с ними составили более 40% из числа однотипных (11 заданий из 26).
 
Главное же — у ребенка спрашивали совсем не то, чему его учили все 11 лет. По истории, например, разъяснил замдекана истфака МГУ им. Ломоносова Алексей Власов, “ЕГЭ в своем нынешнем виде может выявить лишь знание хронологии, персон и наипростейших определений. Ни аналитика, ни исследовательские навыки, ни духовно-нравственные принципы в это прокрустово ложе не умещаются”. Взять хотя бы формирование капиталистических отношений в российской экономике и в социальной сфере. Это сложнейшие процессы, исключающие возможность четко сформулированного, однозначно правильного ответа. По многим из них единого мнения нет даже среди историков: скажем, о том, с какого века в России начал формироваться капитализм. Но в КИМы этот вопрос включен, и правильным ответом считается — с XVII века. Если на выходе из школы нужно только знание дат и персоналий, надо учить по другим учебникам и методикам — издать учебники в картинках и по завершении каждой темы проводить тесты из 3—4 вопросов.
 
То же и в математике. Российского школьника 11 лет учили решать задачи, а не выбирать правильное решение из нескольких. ЕГЭ же оставляет ему на каждый вопрос около 3—4 минут, что требует принципиально иного обучения, убеждены в Институте открытого образования, курирующем сдачу ЕГЭ в Москве. Отсюда — и вал “двоек”. Ставка на тесты возрастает. Вскоре так называемый малый ЕГЭ придет и в 9-е классы, что не плохо. Его разработкой занимаются специалисты, набившие себе руку на КИМах для “большого” ЕГЭ, и можно надеяться, что прежних ошибок они не повторят. Хуже другое. Некоторые вузы стали экзаменовать студентов тестами собственного сочинения. А их качество таково, что Чингисхан со своей лошадью отдыхает. В одном из вузов, например, правильным ответом на вопрос, кто такие рядовичи в Древней Руси, значится: “рядовые дружинники” (на самом деле рядовичи — это люди, попавшие в экономическую зависимость от феодалов и служившие им по ряду, т.е. по договору). Технари подошли к предметам менее творчески. Но на них обрушилась другая беда. Там, где студентов учат “под тесты”, они, по словам математиков, теряют умение решать задачи. И чем дольше практикуется тестирование, тем хуже обстоит дело, считает «Московский Комсомолец».
 
**********************************
 
Абитуриенты-2008 уже решили, где они хотят учиться. Теперь приемные комиссии решают, будут ли они их учить – в стране идут вступительные экзамены. Чем российская высшая школа может разочаровать студента, почему многие университеты не могут дать достойного образования, какие вузы в ближайшие годы вынуждены будут закрыться, рассказал в интервью газете «Новые Известия» ректор Высшей школы экономики (ГУ – ВШЭ) Ярослав Кузьминов. Интервью опубликовано в номере от 17 июля под названием «Сейчас только мертвый не готовит экономистов».

– Ярослав Иванович, сегодня много говорится о необходимости инновационного развития. При этом нередко говорят, что с советских времен у нас остались сильная наука и хорошее образование, поэтому есть все для того, чтобы стать страной XXI века…
–  и добавляют: сейчас просто надо дать денег, и все будет хорошо. Советские времена были 20 лет назад. Глупо предполагать, что мы сегодня можем просто восстановить действовавшую тогда систему. Напомню, что ПТУ стали «социальным тупиком» в 70-е годы, что раздутые отраслевые НИИ были наполнены малоэффективными работниками, что, наконец, именно при поздней советской власти слова «работает инженером» стали синонимом жизненной неудачи. В 90-е годы из России уехали 700–800 тыс. людей с высшим образованием, среди них большинство тех, кто работал на мировом уровне в НИИ и вузах.
Наша школа на год-два короче, чем в развитых странах. Три четверти ее выпускников не могут общаться на иностранных языках. Если возьмем вузы – главный сектор производства инноваторов, то там только 16% преподавателей ведут исследования. Ни в одной стране такого низкого показателя нет. У нас выродилась большая часть научно-исследовательских учреждений – в половине случаев они представляют собой просто стены. В стране меньше 10% предприятий внедряют технологические инновации. Для сравнения: в Греции, где огромную часть экономики составляет туризм и его обслуживание, – 27%. Развиваться по инновационному пути мы должны не потому, что у нас инновации уже хорошо развиты, а потому что у нас нет альтернативы. Это предполагает, что цикл «образование-наука-капитализация инноваций» должен стать первоочередным объектом инвестирования в России.

– Но можем ли мы одолеть этот путь, если, как вы утверждаете, наука и образование у нас отсталые?
– Как бы то ни было, ни в одной стране нет такого массового спроса на образование, как в России. 88% семей предпочитают учить детей в вузах, а в других странах – 50–70% максимум. Опираясь на этот выбор, давайте посмотрим, что ждет нас в будущем. Допустим, в семье есть десятилетний ребенок. Родители его втолкнут в вуз. В 2018 году ему будет 20 лет, он сначала выучится, а работать будет с 2023 до примерно 2065 года. Таким образом, структура российской экономики в середине XXI века уже сформирована сегодняшними настроениями в семьях относительно необходимости высшего образования.

– Созданы и Российская венчурная компания, и корпорация «Роснанотех», и Российский инвестфонд информационно-компьютерных технологий, осуществляются денежные вливания в образование. Государство уже сделало все, что могло?
– Финансовые инструменты поддержки могут функционировать только тогда, когда в стране есть достаточное количество инноваторов. А люди с инновационным мышлением формируются в подавляющем большинстве в вузах. В свою очередь, российское образование не просто производит слишком мало инноваторов. Повторю, 84% преподавателей читают лекции по чужим учебникам, не занимаясь сами никакими исследованиями. К тому же наше образование недофинансировано. На него Россия тратит меньше 4% ВВП, хотя среднее значение по развитым странам – 5,1%. Самая плохая ситуация в высшем образовании. Оно получает из бюджета только 0,7% ВВП – вдвое меньше, чем в среднем по развитым странам (1,4% ВВП). На обучение одного студента в России приходится 2 тыс. долларов в год – в 5–7 раз меньше, чем в Европе, и на порядок меньше, чем в американских университетах. Среднюю школу перестроить быстро не получится, поэтому нам надо быстро восстановить высшую, чтобы поддержать остающихся там 16% исследователей и привести туда новых. Официальная заработная плата преподавателя сегодня составляет половину от заработка уборщицы. Необходимо увеличить ее хотя бы до уровня средней по экономике крупных городов: это дополнительные расходы 75–100 млрд. руб. в 2009 году. Нужно по примеру Китая выделить 50–70 вузов, которые сохранили научный потенциал, дать им на рубль образовательного бюджета рубль бюджета научного и жестко контролировать эффективность этих расходов. Необходимо ввести государственные стипендии для трети контингента аспирантов и 10% магистров, чтобы удержать их в науке. Перспективный студент магистратуры должен получать на уровне средней зарплаты по региону, а аспирант – удвоенной средней. Но эти деньги они будут отрабатывать – в ведущих исследовательских университетах мира такие молодые люди работают ассистентами преподавателей и ведут до четверти всей учебной работы. Стоимость подъема нашей высшей школы – около 200 млрд. руб. в год дополнительно к существующему финансированию. Но, к сожалению, в бюджетном процессе, который идет в правительстве, интересы образования в очередной раз игнорируются. Наше руководство ведет себя парадоксально: провозглашая инновационный путь, оно практически не собирается инвестировать в фундамент инноваций.

– Это дорогая реформа, которая, как вы сами упомянули, обойдется федеральному бюджету примерно в 0,4% ВВП. Но где гарантия, что она сработает?
– Гарантировать в современной экономике что-либо очень сложно. Можно только застраховаться, но это наполовину обесценит инвестиции. Но из всех стратегических секторов экономики вложения в образование имеют самые «длинные» и широко распространенные последствия, они, таким образом, обладают свойством страховать сами себя. Советские вложения в физтехов и математиков принесли стране в наше время несколько тысяч лучших предпринимателей. Приведу пример. Вспомните московские рестораны семь-десять лет назад. У них были красивые интерьеры, вот только кормить там не умели. Тогда я не мог подумать, что они когда-либо станут конкурентоспособны с парижскими. Сегодня мы можем в Москве предлагать гастрономический туризм. Рестораны за 10 лет прошли путь, на который требуется 25–30 лет, без всякой национальной программы. Почему? Потому что туда пришли на должности менеджеров, даже поваров и официантов, люди с высшим образованием, чего нигде в мире нет. Точно так же наличие большого количества людей с качественным высшим образованием очень быстро преобразит всю российскую экономику. Важно правильно выбрать того, кто вкладывает в образование. Инвесторами должны быть государство и те, кто получает образование. Надежды на серьезные инвестиции бизнеса я бы не питал: никто из предпринимателей не захочет за собственный счет усиливать конкурентов. Государство само должно направлять в образование не меньше 5% ВВП и создать систему образовательных кредитов, которые позволят увеличить частный спрос с нынешних 1,2 до 2% ВВП. Бюджетное же финансирование должно попадать в вузы не заранее, а вместе с хорошим абитуриентом. Это избавит нас от необходимости административной «выбраковки» слабых вузов: они умрут экономически, по факту неприхода туда студентов.

– Государству, конечно, нужно больше вкладывать в высшую школу, но ведь у нас еще и масса частных вузов. В какой степени они могут помочь решить проблему?
– Частные вузы с самого начала, с 1992 года, когда они были разрешены соответствующим законом, были поставлены в заведомо неравноправное положение. У их государственных конкурентов было имущество, которое им передало государство бесплатно, было бюджетное финансирование, которое они получали безотносительно итогов своей деятельности. И те, и другие могли работать на рынке, но у одних было все, а у других ничего. Поэтому, «побарахтавшись» лет пять, к концу 1990-х частные вузы в России заняли нишу, я бы сказал очень вежливо, минимальной цены и минимального качества.  Я могу по пальцам пересчитать негосударственные вузы, которыми Россия может гордиться. Это Российская экономическая школа, Европейский университет в Санкт-Петербурге, «Шанинка» (Московская высшая школа социальных и экономических наук, которая де-факто стало частью АНХ). Есть несколько десятков очень добротных вузов – Российский новый университет, Международный университет и другие, которые дают хорошее образование и выкупили себе материальную базу. Но таких вузов – от 5 до 10%. Частные вузы – это неудачный результат половинчатости реформирования нашего образования в 90-е годы. Надо дать им равные права на получение на конкурсной основе бюджетного финансирования, и тогда, я уверен, мы увидим от лучших 30–40 частных вузов примеры эффективности и инноваций – то, для чего они создавались. Что же касается остальных – начался демографический спад, и, к примеру, в 2013 году абитуриентов будет на 40% меньше, чем сейчас. Понятно, что из-за недостатка абитуриентов закроются не МГУ и «Бауманка», а слабые вузы, в том числе большинство негосударственных.

– Вы коснулись очень «больной» темы – качества образования. Тех же экономистов – выпускников частных вузов сейчас пруд пруди, все они нужны экономике?
– С качеством есть проблемы не только в негосударственных вузах. Существует масса экономических факультетов в неэкономических вузах – сейчас только мертвый не готовит экономистов. Но из 300 тыс. выпускаемых экономистов и менеджеров в год, я думаю, 250–270 тыс. не владеют базовыми принципами работы с экономической информацией. То есть они не владеют не то что эконометрикой, но даже статистикой. Я не очень представляю себе инженера, которого бы допустили к работе, если он не сдавал сопромат. Эконометрика – это тот же сопромат для экономиста. Ее не преподают почти нигде, но при этом почти везде раздают экономические дипломы. Я удивляюсь только, почему мы, пройдя через Мавроди и обманутых дольщиков, спокойно наблюдаем, как назревает та же самая ситуация в образовании. Ведь «счастливые» граждане с такими «легкими» дипломами, вполне возможно, еще предъявят претензии государству. Недалек день, когда они скажут ему: куда же ты, государство, смотрело…

– Налоговые льготы для компаний, которые за свои деньги будут учить сотрудников – вопрос уже решенный. Нужное это дело?
– Все расходы, которые физлицо или юрлицо несет на образование или исследования, должны вычитаться из налогооблагаемой базы. Это есть практически во всех странах. Однако в России, думаю, фирмы как не платили за обучение людей в вузах, так и не будут платить. Потому что крепостное право отменено у нас в 1861 году, и заставить человека, за которого ты заплатил, прийти к тебе работать, ничем другим, кроме конкурентных условий твоего контракта, ты не можешь. Однако фирмы наверняка будут готовы, получив налоговые льготы, увеличить объем заказов на короткие программы подготовки в своих специфических интересах. По подсчетам ВШЭ, российские компании в прошлом году потратили около 500 млрд. руб. на внутреннее обучение пришедших к ним работников. Это колоссальная цифра – 2% ВВП России. Это в 1,5–2 раза больше, чем тратят фирмы за рубежом, потому что у нас неадекватная система профессионального образования, которая не соответствует запросам экономики и не дает выпускнику нужных умений.
 
 

Назад